Кировские коммунисты почтили память А.И. Герцена

Вчера, 21 января исполнилось 150 лет со дня кончины выдающегося революционера-демократа Александра Ивановича Герцена. За критику царизма Герцен был сослан в город Вятку (с декабря 1934 г. – Киров), где находился на протяжении двух лет.

Руководитель фракции КПРФ в Кировской гордуме Алексей Вотинцев по поручению обкома КПРФ возложил цветы к памятнику А.И. Герцену у областной библиотеки (+фото). Как отметил Вотинцев, что коммунисты помнят Герцена как представителя выдающегося поколения первых революционеров, которые всеми силами добивались устранения самодержавия и реакционных порядков. Мечту Герцена воплотила большевистская партия во главе с В.И. Лениным. Кроме того, Вотинцев сказал, что в эти дни коммунисты вспоминают жертв Кровавого воскресения 1905 года, расстрелянных царской армией.

В Вятку Герцен был сослан за организацию кружка революционно настроенной студенческой молодёжи. Деятельность кружка привлекла внимание царизма. Поводом для ареста членов кружка послужило исполнение на одной из вечеринок песни, содержащей обличительные слова против царя. По доносу провокаторов возникло дело «О лицах, певших в Москве пасквильные песни».

В мае 1835 года 23-летний Герцен прибыл в Вятку. С первых же дней вятской жизни ссыльный революционер был определен канцелярским чиновником губернского правления. Ему пришлось заниматься простой перепиской бумаг. Особенно сильно тяготило и возмущало Герцена самодурство Вятского губернатора Тюфяева, который был жесток и неумолим к любому, кто мог навести тень на его карьеру.

Герцена тяготили не только строгий надзор полиции, невыносимая обстановка в канцелярии и необузданные выходки губернатора, но и та окружающая среда, в которой ему приходилось вращаться. Чиновники, различные служащие, интеллигентные люди, составлявшие так называемое вятское «благородное общество», возмущали Герцена. В большинстве своем это были люди, которые погрязли в мещанско-обывательской тине, в мелочных заботах о своем материальном благополучии, в заискивании перед «сильными мира сего».

Вятский губернатор не раз убеждался в больших способностях и высокой образованности Герцена и поручил ему работу в статистическом комитете. На Герцена были возложены большие обязанности. Он принимал участие в организации Выставки естественных и искусственных произведений Вятской губернии, которая была подготовлена тщательно и вызвала большой интерес у посетителей. Наследник престола Александр посетил эту выставку. Объяснения предметов выставки давал А.И. Герцен. Его природные дарования, высокий уровень культуры, образный и яркий язык произвели огромное впечатление на свиту наследника.

В период Вятской ссылки Герцен принимал деятельное участие в организации и открытии Вятской губернской публичной библиотеки. На них был возложен сбор книг и их хранение. В речи на открытии библиотеки Герцен говорил: «Будем с почтением входить в этот храм мысли, утомленные заботами повседневной жизни; придём сюда отдохнуть душою…» Речь Герцена получила высокую оценку не только у присутствовавших на этих торжествах, но и у всех читателей после появления её в печати. Именем А.И. Герцена сейчас называется областная библиотека.

А.И. Герцен принадлежал к той плеяде революционных борцов, которых ничто не могло заставить отказаться от своих убеждений: ни тюрьмы, ни каторга, ни ссылка. Ссылкой царское правительство намерено было заставить Герцена отказаться от своих убеждений и всякой политической деятельности. Однако, надежды правительства оказались тщетными. Герцен не намерен был отступать от революционных идей. Ссылка обогатила его знанием подлинной жизни, он был выдающимся мыслителем и политическим борцом.

Большевики и В.И. Ленин высоко ценили подвиг первых революционных демократов, в особенности – А.И. Герцена.

Как писал В.И. Ленин в статье 1912 г. «Памяти Герцена», Герцен принадлежал к поколению дворянских, помещичьих революционеров:

— Дворяне дали России Биронов и Аракчеевых, бесчисленное количество “пьяных офицеров, забияк, картежных игроков, героев ярмарок, псарей, драчунов, секунов, серальников”, да прекраснодушных Маниловых. «И между ними, - писал Герцен, - развились люди 14 декабря, фаланга героев, выкормленных, как Ромул и Рем, молоком дикого зверя... Это какие-то богатыри, кованные из чистой стали с головы до ног, воины-сподвижники, вышедшие сознательно на явную гибель, чтобы разбудить к новой жизни молодое поколение и очистить детей, рожденных в среде палачества и раболепия».

К числу таких детей принадлежал Герцен. Восстание декабристов разбудило и «очистило»его. В крепостной России 40-х годов XIX века он сумел подняться на такую высоту, что встал в уровень с величайшими мыслителями своего времени.

Находясь в эмиграции, А.И. Герцен писал статьи в поддержку польских повстанцев, вставших на путь сопротивления российскому царизму.

— Вы не русский народ защищаете в Польше, – писал он в листовке «Русскому воинству в Польше». — Русский народ не просит вас об этом, при первом пробуждении своем он отречется от вас и проклянет ваши победы. Вы в Польше защищаете неправое царское притязание, вы защищаете царя, а не народ, – царя, оставляющего пол-Руси в крепостном состоянии, берущего по девяти с тысячи рекрут, гоняющего сквозь строй до смерти, позволяющего офицерам бить солдат, полицейским — бить мещан и всем некрестьянам — бить крестьян. Знайте же, что, защищая его, вы защищаете все бедствия России; сражаясь за него, вы сражаетесь за помещичьи права, за розги, за рабство, за открытую кражу чиновников и дневной грабеж господ.

Когда царские войска расстреляли мирную демонстрацию польской молодёжи, А.И. Герцен писал:

— Как все изменилось в такое короткое время! Где надежды, приподнявшие голову, где светлый взгляд? Опять страшно встретить свободного человека, все кажется, что он упрекает. Неужели и на нас отбрызнула кровь с грязью?

Польша, Mater dolorosa, мы, скрестив руки на груди, просим тебя об одном: не упрекай нас с высоты, на которую тебя поставило твоё новое мученичество, — пропастью, в которую нас стащили единокровные нам палачи твои. Забудь твою правоту! Не пользуйся нашим позором! Твоё грустное молчание мы поймём, оценим. А слова проклятья и порицания, которые мы скажем, будут чернее всех твоих слов.

Именно за такую бескомпромиссную поддержку борцов с российским самодержавием А.И. Герцен был ненавидим как в среде сторонников царизма, так и в среде либералов, которые усматривали излишнюю крамольность в честной позиции Герцена.

Вот что писал об этом Ленин:

— Когда вся орава русских либералов отхлынула от Герцена за защиту Польши, когда все "образованное общество" отвернулось от "Колокола", Герцен не смутился. Он продолжал отстаивать свободу Польши и бичевать усмирителей, палачей, вешателей Александра II. Герцен спас честь русской демократии. "Мы спасли честь имени русского, – писал он Тургеневу, – и за это пострадали от рабского большинства".

Когда получалось известие, что крепостной крестьянин убил помещика за покушение на честь невесты, Герцен добавлял в "Колоколе": "И превосходно сделал!". Когда сообщали, что вводятся военные начальники для "спокойного" "освобождения", Герцен писал: “Первый умный полковник, который со своим отрядом примкнет к крестьянам, вместо того, чтобы душить их, сядет на трон Романовых”. Когда полковник Рейтерн застрелился в Варшаве (1860 г.), чтобы не быть помощником палачей, Герцен писал: "Если расстреливать, так нужно расстреливать тех генералов, которые велят стрелять по безоружным".

Чествуя Герцена, писал Ленин в заключении своей статьи, пролетариат учится на его примере великому значению революционной теории; - учится понимать, что беззаветная преданность революции и обращение с революционной проповедью к народу не пропадает даже тогда, когда целые десятилетия отделяют посев от жатвы; - учится определению роли разных классов в русской и международной революции. Обогащенный этими уроками, пролетариат пробьет себе дорогу к свободному союзу с социалистическими рабочими всех стран, раздавив ту гадину, царскую монархию, против которой Герцен первый поднял великое знамя борьбы путем обращения к массам с вольным русским словом.