Писатель, депутат Госдумы от КПРФ Сергей Шаргунов: «Нужно помнить погибших защитников Верховного Совета»

4 октября 1993 года, когда горело и чернело здание парламента с остановившимися часами, в том пожаре родилась реальность, которая длится, как долгое и гулкое эхо танкового залпа. Маленькая гражданская война в центре Москвы — ключевая для всей нашей новой истории и отчасти табуированная тема. 93-й год по-прежнему кровоточит.

…Вспоминаю себя, 13­летнего, сбежавшего из дома на баррикады. Белое здание в серой мороси зависло, словно огромное беспомощное привидение. Проникаю сквозь заслоны оцепления. Много бедных простых людей. Улыбчивый казак Морозов с золотистой бородой и серебряными эполетами (его потом прошьет пулеметная очередь). Насупленные мужчины из Приднестровья греются у костров.  И на всем этом — призрачная печать гибели, невероятной и неправдоподобной, но все же сбывшейся. Некоторые лица я потом узнал на фотографиях убитых.

У трагедии 93­го есть несколько аспектов.

Есть идейное восприятие, слабое тогда, а теперь, по соцопросам, близкое большинству.

В то время слово "патриот" было ругательным и проигрышным. Совсем немногие могли называть девяностые лихими не с безопасной дистанции, а изнутри эпохи. Я понимал вызывающую линию парламента: остановить грабительскую приватизацию и шоковую терапию, поддержать соотечественников за пределами страны.

Есть и другой ракурс, пожалуй, более существенный, — правовой. Каким бы ни был парламент, его разгон означал попрание Основного закона, что установил Конституционный суд. Для всего последующего бытия страны. А ей, стране, дали понять: перестроечные слова о демократии и законности ничего не весят, побеждает право сильного. Дальнейшее — кровавая баня первой чеченской войны и вплоть до разнообразного беспредела наших дней — заставило значительную часть тех, кто считал целесообразным разгром "неправильного парламента", переосмыслить свою позицию.

 Как депутат 7­й Государственной Думы, в первый день ее работы в годовщину трагедии 1993­го я внес свой первый законопроект. Я вношу проект Федерального закона "О компенсации причиненного вреда и мерах социальной реабилитации граждан, пострадавших в ходе гражданского конфликта, происходившего с 21 сентября по 5 октября 1993 года в городе Москве", чтобы защитить права и законные интересы всех без исключения, кого опалило тогда огнем. Надеюсь, что меня поддержат депутаты всех думских фракций. Знаю, за этим законом — боль и правда. Отношение к нему сейчас — тест на гражданственность и человечность.

Вот лишь несколько скорбных историй тех дней

■ Александр Солоха, 54 года. Из Макеевки Донецкой области. Кандидат физико­математических наук, доцент. 29 сентября расклеивал листовки в поддержку Конституции, был задержан, избит на допросе. От полученных побоев скончался 7 октября в больнице № 15.

■ Сергей Кузьмин, 17 лет. Работал поваром в столовой. Заботился о бездомных кошках и собаках. В сентябре 93­го по вечерам после работы ездил к осажденному Белому дому. Убит 3 октября у "Останкино". Множественные ранения из крупнокалиберного пулемета БТР по всему телу. 

■ Александр Шабалин, 31 год. Окончил филологическое отделение МГУ. 3 октября у "Останкино" расстрелян в упор. Остались мать ­ инвалид I группы, вдова и сирота­ребенок.

Подобных имен и судеб — несметное множество… "Горе строящему город на крови" — это из Библии.


Рубрики: